Тролли в городе!

Мел пришла в себя и тут же усомнилась в этом. Реальность, какой она тот последний раз предстала перед девой, разительным образом отличалась от нынешней неизвестности. Вокруг царила непроглядная, сдавленная какая-то тьма. Воздух был неподвижный и застойный, и в довершение картины рядом кто-то зловеще сопел. Сперва Мел подумала, не похитили ли её деревья, и испугалась. Но пока она мучительно соображала, как выкручиваться из могилы под корнями, ничего угрожающего не произошло, и она немного успокоилась. Мыслить следовало логически. Если она лежит, не связанная, в норе какого-то животного и не чувствует ни тесноты, ни укусов, значит, это либо медвежья берлога, либо гномов тент! Да как бородолицый вообще посмел! Разве он не знает, что эльфийским девам нужны простор и звёздное небо, а не духота под навесом?! От возмущения Мел перевернулась набок и совсем уже собралась пнуть сопящее тело, как вдруг вспомнила о Ремнецвете. С памятью пришла слабость, и страх, и неуверенность; и отважная следопытка, смятенная собственными чувствами, разрыдалась.
Сопящее тело заворочалось и затихло. Потом пробормотало:
– Всё в порядке, они ушли… Что случилось?
Мел не ответила. Сперва ей хотелось выплакаться, а выговариваться перед практически незнакомым гномом она считала опасной неосмотрительностью. Особенно если дело касалось таких признаний. Из её содрогающейся груди вырвалось еще несколько протяжных всхлипов.
– Я, я убью этого га, гада, – заявил в темноте гном, отчетливо выговаривая слов и не менее отчетливо заикаясь.
Мел представила себе эту перспективу и хлюпнула:
– Не надо!
– У, убью. Да, даже если меня пу, пустят на у, удобрения. Он с, сволочь.
– А если он прав? – прохныкала Мелинти и, поскольку останавливаться было уже поздно, продолжила: – Если он мне на самом деле нравится, только я еще не поняла? Я ведь хотела выстрелить, понимаешь, хотела, а не смогла. Я его ранить испугалась!
Гном откашлялся.
– Ты, Мелинти, не, не глупи. Просто ты не убивала никогда.
– Я умею охотиться! – возмутилась Мел.
– Одно дело животные, другое – представители разумных рас, – отозвался гном. – Ты даже де, демона пожалела бы.
– С чего ты взял? – фыркнула дева. Такое простое объяснение побуждений её утончённой и однозначно непростой души несколько разочаровывало.
– Читал, – веско ответил гном.
– В эльфийской эпической поэзии подобное явление не описывается! – возразила Мел для того, чтобы возразить хоть что-нибудь.
– Как и большинство явлений реальной жизни, – парировал Мир. Мел оскорбилась:
– Можно подумать, ваши поэты описывают сплошь трусов, неспособных за себя постоять!
Мир поёрзал немного и заговорил еще серьезнее (хотя, казалось, серьезнее уже некуда):
– Эпическая поэзия как род литературы исторически не охватывает категорию реалистичного. Её предметом является обобщенно-эпический характер, лишенный специфичных недостатков и подаваемый статично. Функция описания характера в его становлении возложена литературой на воспитательную повесть, которая зачастую автобиографична и рассказывает о реальных событиях. Тот же подход обнаруживается и в производном жанре жития героев, который уже неоднократно подвергался осуждению за якобы принижение классических образов.
Мел потеряла дар речи. Потом нашла, но речь получалась какая-то восторженно-нечленораздельная. Наконец она выдохнула:
– Ты где учился?!
– У, у нас была школа поэтики в Элгарде… – смущенно пояснил Мир. – А я всегда интересовался, вот и пошел… Знаешь, я сам когда-то пробовал сочинять.
– Не может быть! – Мел уже забыла о своих душевных терзаниях и вытаращила глаза во тьму, где скрывался феноменальный гном.
– Э, это давно было, ни, ничего особенного.
По его голосу Мел стало совершенно ясно, что он тоже проболтался о постыдной слабости и жаждет поскорее сменить тему разговора. Чувство власти, тем не менее, было столь соблазнительно, что Мел не удержалась.
– Прочитай что-нибудь, – попросила она самым обворожительным тоном, на который была способна. Даже улыбнулась, хотя в темноте это было, в общем-то, бессмысленно.
– Не, не, не стоит! – Гном ожиданно запаниковал. – По, позволь мне лучше усладить твой слух бессмертными строками великого поэта Химеля Ухореза…
– Если в них раскрывается происхождение прозвища, то я как-нибудь обойдусь, – вяло прервала его Мел. Возвращение собеседника к высокому штилю беспокоило её.
– Вообще-то, я хотел прочитать про розу на горе, – пробурчал гном, – но про подвиги прадеда, первого из Ухорезов, почтенный Химель также оставил сочинение. Конечно же, я учел, что оно не предназначено для нежных чувств эльфийских дев…
Мел снова оскорбилась, и на этот раз – до самой глубины души.
– Читай про прадеда! Мелинти из народа Холмов такими мелочами не проймёшь!
Десять минут спустя Мир Железный Топор оборвал строфу на середине и прислушался. На расстоянии вытянутой руки безмятежно дышала во сне вздорная эльфийка Мелинти. Мир покачал головой своим мыслям, улёгся набок лицом к непрошеной гостье и погрузился в сон, полный тревог и сомнений.

@темы: фанфик, апокрифические хроники, dance of fire and wind